А есть ли у вас воспоминания детства, которые связаны с Пасхой?

Когда я была совсем маленькой – до шести лет – мы с родителями жили в маленьком трехкомнатном домике послевоенной постройки вместе с бабушкой, дедушкой и прабабушкой. Это сейчас я удивляюсь – как мы там все помещались?! А тогда мне это казалось совершенно нормальным и я просто была счастлива. Родители, как и бабушка с дедушкой, были людьми не верующими, а вот моя прабабушка Оля в Бога верила и у нее в дальней комнате стояла старая икона с Божей Матерью и Младенцем. Я думала, что они и есть – Бог, и смотрела на нее снизу вверх с большим уважением.

Хотя моя бабушка как преподаватель участвовала от школы в кордонах у храмов, чтобы заворачивать и не пускать туда тех, кто вел на раздачу опиума для народа своих детей и внуков, куличи она пекла и яйца красила. Я помню ее тетрадь с рецептами, толстую и лохматую от вставленных туба бумажек, с жирными пятнами и старушечьим подчерком, по которой она пекла неизменный «Наполеон» и пирожки с яйцами и рисом. А на Пасху бабушка доставала большую книгу – с порванным переплетом и желтыми страницами, открывала ее и начинала ставить тесто в большом зеленом эмалированном ведре с крышкой, которое она потом укутывала и ставила около чугунной батареи.

Я чувствовала Страстную Неделю, хотя у нас в семье никто не постился – так как весь мир готовился к Пасхе. На улице становилось тепло, снег капал с шиферной крыши, а окна были совсем голыми – белые тюлевые занавески с цветочками лежали замоченными в большом тазу. Бабушка мыла стекла и предпасхальный мир улицы расцветал яркими красками. Даже фиалки на окнах начинали цвести, а протертое от пыли алое стояло как новенькое, лакированное.

Бабушка брала белки и сахар, вливала их в чашу и сверху накручивала крышку с лопастями и ручкой. Для меня это было чудо превращения неприятной на вид серой смеси в белоснежную и очень вкусную глазурь. Это было настоящее волшебство, которое происходило только раз в году – иначе как объяснить, что такую вкуснятину больше никогда в другое время не делали? Однажды мне тоже доверили крутить ручку и я была уверена, что не знаю какого-то секрета и у меня белки и сахар останутся только белками и сахаром. Крутила ручку и думала: «Не буду смотреть, что получается, потом сразу гляну и удивлюсь, если превращение получится» - но не могла утерпеть даже минуты и все время подглядывала. Я крутила ручку очень долго, казалось, целую вечность, и вот – чудо произошло, в банке оказалась белая сладкая глазурь и я поняла, что перед Пасхой даже я, маленькая девочка, наделяюсь волшебными способностями!

Но вот – куличи готовы, помазаны и накрыты полотенцами. Бабушка ставит их высоко на буфет и надо ждать целую длинную завтрашнюю субботу, пока их разрежут – а значит, целую жизнь. То, что они стояли на буфете, означало их принадлежность к ТАЙНЕ – ведь в нем хранились самые интересные в доме вещи – банки с пуговицами, коробки с открытками и пакеты с лоскутками, которые мне иногда давали для игр, фарфоровая балерина, любопытный чемоданчик с разными по форме и цвету таблетками, которые мне не давали никогда. А так же вилки с белыми тяжелыми ручками, белые чашки с золотыми ручками и тонкие узорчатые тарелки для гостей – все эти вещи были праздничными и от этого буфет мне казался самым таинственным местом в доме, в которое можно заглядывать только с замиранием сердца.

В пятницу красят яйца. Для меня покраска тоже наполнена торжеством – ведь всю зиму бабушка не выбрасывала шелуху от лука, а складывала ее в шуршащий пакетик и прятала в шкаф к моим любимым кружкам с надписью «Сочи» и соском, через который так интересно пить (но мне давали их очень редко – я могла разбить бабушкино воспоминание об отдыхе у моря). Шелуху кладут в старую кастрюлю с отбитой эмалью, которая целый год ждала своего часа, сверху накладываю беленькие яйца и ставят на огонь. И вот – еще одно Пасхальное чудо – желтенькая шелуха окрашивала воду в густой бардовый цвет, это было совершенно непонятно и поэтому – тоже волшебно. Наша семья не отличалась фантазией, и украшение сводилось к однотонному окрашиванию, но однажды я увидела у соседей необычные яйца, они поразили меня настолько, что я расспросила их и все запомнила, а уже на следующую Пасху сидела, пыхтела, но накручивала на них черные резинки и наклеивала вырезанные из дедовой изоленты треугольники и квадратики.

Наступает суббота. Я просыпаюсь и знаю, что прабабушки Оли дома нет – она ушла в церковь, освящать куличи и яйца. Я никогда не была в детстве в храме – даже крестили меня дома, тайком от родителей, священника привела моя верующая прабабушка. Первый раз я побывала там в школе – ездили с экскурсией от школы, второй раз – когда крестила свою старшую дочку. Церковь для меня была окутана какой-то жуткой тайной – почти как икона у бабушки на шифоньере, только еще более загадочно, так как на икону могли смотреть все, и даже вытирать с нее пыль, а вот в церковь ходила только прабабушка Оля. У меня даже мысли не возникало набраться такой наглости и попросить взять меня с собой – она же не берет туда даже мою бабушку (свою дочку) и даже мою маму!

Бабушка приходит из храма, приносит корзинку с куличами и яйцами, накрытую белым вафельным полотенцем, она устала. Я очень уважаю эту ее усталость – ведь она занималась чем-то таким, что недоступно нам и далеким от всего земного. Она всегда рассказывает, что очень много народу, что все освятили, что еле дошла до дома. «Освятили» - мне никто никогда не объяснят значения этого слова, но я интуитивно чувствовала, что еда теперь уже не просто еда, что она стала ОСОБЕННОЙ, не такой, как была, и относилась к этому с великим благоговением.

Воскресение. Пасха. Может быть, воспоминания меня обманывают, но мне кажется сейчас, что всегда в наши низкие маленькие окна било ослепительное солнце. Это был единственный день в году, когда мы завтракали вместе всей семьей. Так как, как я уже писала, у нас никто не постился, то «разговеться» для меня было – съесть кусочек ОСВЯЩЕННЫХ кулича и яичка. В этот день завтрак надо было непременно начинать именно с этого, я сидела с ощущением, что за столом происходит что-то загадочное, в душе все сладко замирало, как будто я прикасалась к сказке.

Но вот все вышли из-за стола и дед шел заводить машину. Надвигалось Большое Пасхальное Путешествие – бабушка брала меня с собой на кладбище за город. Ехали мы на старом «Москвиче» - вонючем и тарахтящем. Меня укачивало, но я чувствовала себя совершенно счастливой. Я всегда ждала, чтобы на лобовое стекло упали капли дождя – тогда бабушка вскликивала: «Вот! Я же говорила! На Пасху всегда дождик будет моросить – хоть немного, да будет!». Дед скептически хмыкал, он был толстокож и очень далек от всего мистического.

Казалось, конца и края не будет этой поездке. Но вот – мы у цели. Я вижу из окошка, что деревенские домики сменились деревьями, а деревья – крестами и обелисками. Кладбище для меня место не менее таинственное, чем икона с женщиной и ребеночком и неведомая церковь. Я не знаю смерти и радуюсь удивительному месту, где холмики окружены необычными низким заборчиками, везде висят черно-белые старые фотографии каких-то незнакомых людей, висят венки с цветами – новенькими и яркими или старыми и совсем серыми. Много людей – торжественных, с куличами и цветными яйцами, с гранеными стаканами. Они едят и пьют, громко разговаривают, что-то поправляют на могилках. Мы приходим к нашей загородке, открываем маленькую дверь, выкладываем на низкий столик снедь. Еда там всегда вкуснее, чем дома, а еще мне достается полный стан компота. Дед закуривает вонючую папиросу, садится на корточки, а бабушка показывает мне на кресты и говорит, кто где тут лежит. «А, здесь твоя пра-прабабушка». Я представляю, как она тут, внизу, в темном ящике хмурится – мол, что пришли? Я тут лежу, не мешайте, не шумите. Мы раскладываем по могилкам маленькие куличики и красные яйца. Яйца мне не жалко – в них самое вкусное –желток, а заставляют меня есть их полностью. Поэтому я их совсем не люблю. А вот по куличикам вздыхаю: они для меня идеал – совсем мало теста и очень много любимой глазури. Зачем взрослые вообще пекут большие высокие куличи?!

Пасха прошла, но еще целую неделю я чищу яркие скорлупки – бабушка делает окрошку и оливье, так как красят очень много и потом боятся, что продукты пропадут. Из тех же соображений не покупаются батоны и я мучаюсь – не люблю утренние бутерброды со сладкой сдобой.

Я помню, как меня в то время мучил вопрос – есть ли Бог? Я не знала, что такое Пасха, со мной никогда не говорили о религии, крестик носила только прабабушка Оля и даже моя вторая бабушка, к которой меня каждое лето отвозили в деревню, иконы имела, но о церкви пела мне неприличные частушки и в храм не ходила. Поговорить было мне совсем не с кем, обратиться к прабабушке я почему-то даже не пыталась.

Я периодически ставила Богу ультиматумы – когда я ложилась спать, взрослые выключали спать и уходили, в другой комнате тихо бубнил телевизор, близко к окнам звенели трамваи и было совсем не страшно, и я говорила: «Бог! Ну есть Ты или Тебя нет? Давай так – я считаю до трех, если ты есть – появись тут передо мной. А если не появишься, я не буду в Тебя верить, так и знай, значит, Тебя нет! Ну, договорились?... Раз… Два… Два с половиной… Два и еще кусочек… Два и почти три… ТРИ! Ну, ты где?! Ах, так! Значит, нет Тебя! Не буду в Тебя верить!». Я ужасно обижалась и грустила.

Потом я выросла и пошла в школу. У бабушки была огромная библиотека – два больших шкафа с книгами и еще полки, эти шкафы по важности перевесили даже буфет с куличами. Каждую свободную минуту я читала, открывая для себя и остров с погибшими кораблями, и инопланетян с Каллисто, и удивительный мир у самого центра земли… А однажды мне попалась книга из библиотеки пионера, где папа-коммунист боролся со своей темной мамой-бабушкой, которая пыталась научить его детей креститься и верить в Бога, которого не существует. Так очень убедительно для меня, ребенка, было рассказано, о том, что религию придумали те, кто не хочет для нашей страны светлого будущего. В коммунизм я тогда очень верила и ждала его наступления, носила звездочку и мечтала о красном галстуке и как я могла не верить книгам из самого интересного со всем мире бабушкиного шкафа?... Так я стала атеистом.

К вере я пришла поздно и осознанно, мои прабабушка и дедушка давно в мире ином, бабушка пришла к вере, мои родители, с сожалению, пока нет. У меня большая, по современным Российским меркам семья – четверо детей, два мальчика и две девочки. Мы ждем Пасху и готовимся к этому дню радостно и с нетерпением – красим пустые скорлупки и наклеиваем на них бисер, вешаем их на веточки вербы в вазе, сеем в чашку рожь и освященные яйца кладем на яркую зелень, втыкаем в землю и зажигаем свечку. Делаем пасхальные витражи на окна и холодильник, клеим и рисуем открытки для родственников и друзей. На Страстной Седмице не смотрим мультиков, а читаем детскую Библию о событиях того времени.

И я вижу в глазах малышей ту самую ТАЙНУ соприкосновения с иным, невидимым нам, загадочным миром. Скоро Пасха. Кроме куличей и крашеных яиц у моих детей будет то, чего не было у меня – ХРИСТОС ВОСРКРЕС! ВОИСТИНУ ВОСКРЕС!

Спасибо Мариночка, сразу детство вспомнилось... думаю у многих из нас схожие воспоминания.

Удивительно похожие детства... Тоже почему-то вспоминаю именно бабушку и ЕЁ куличи и бордово-коричневые яйца...И свои творения,когда я приклеивала на яйцо листики петрушки и берёзы и опускала в краску -а выходила такая красота! Походы на кладбище всей семьёй почему-то именно в этот светлый день -ну так тогда делали все,заменяя себе таким образом встречу с Богом в храме,что ли,-сначала к маленькой сестричке,потом по всем родным-знакомым,с неизменным оставлением крашенного яичка на каждой могиле.Никаких походов в храм,родители не верили,хоть и крестили меня в младенчестве...Первую мою Всенощную службу,где мы с моим тогда ещё будущим мужем...И празднование уже с нашими детьми...Я не знаю,что ждёт моих детей в будущем,кем вырастут и как сложится их жизнь в вере,но надеюсь,что воспоминания именно о праздновании Пасхи,будут для них самыми тёплыми и яркими,как и у меня...

ой какой трогательный рассказ,спасибо большое!
я вспоминаю что совсем детство и не помню,очень жаль
Помни те вкусные куличи,которые делала бабушка,и которые я не могу повторить
яички у нас всегда были окрашены луковой шелухой..
помню когда мы еще не постились,а в это особенное воскресение нужно было разговляться, я не могла просто съесть кусочек кулича,я говорила что мне сухо и надо срочно запить ...
а бабушка с мамой говорили немного съешь и потом попьешь..и я мучилась..
а уж яйцо освященное съесть,это вообще...
но после того как стала сама поститься все резко поменялось
кусочек кулича-счастье!!,которого не было никогда
помню подбирала каждую крошечку,и облизывала тарелку..
помню что ездили на кладбище,и помню что не могла понять, вроде едим в такое место, и почему-то все весело и хорошо,
все радуются...
мне кажется что и правда,во все пасхальные дни всегда было солнце,даже если день до этого очень холодно и пасмурно
в день Пасхи,все оживает и радуется вокруг
с лет 12,пасха всегда начиналась с ночной службы,стояли ночью в храме,радость переполняла
крестный ход,...
волнение,дрожь,всю трясет от чего то....свечу держу двумя руками,иначе она дергается..а может холодно на улице
возвращаешься в храм и эмоции переполняют,долго не можешь улыбку с лица убрать,просто стоишь и светишься
а потом - Христос воскрес,воистину воскрес!
счАстье!!
А потом
столы на улице,куличи,вкуснятина...
костер и казачьи песни...
вот и рассвет
и день конечно будет изумительны!
засыпаешь,и поешь во сне Христос воскресе из мертвых...
Христос воскрес!