Церковь и дети: ребенок вырастает



Сегодня я начну с того, как проще всего отбить ребенка от храма: первый – заставить ребенка стоять, не шелохнувшись, второй – заставить поститься или причащаться натощак, третий – вычитывать целиком правило по-церковнославянски. Ведь это и многим взрослым тяжело! Мы стоим, переминаемся, ноги и спина ноют, голова от голода кружится… но мы понимаем, что для нашего духовного роста, на пути к Богу необходимо усилие, упражнение – аскеза.

Митрополит Антоний Сурожский говорил: «Христианство начинается с ног». Первый шаг на пути в церковь – научиться стоять в храме, не думая о ногах и спине… Да, но это – для взрослых. Ребенок не видит смысла в терпении неудобства. Христианство – не только аскеза, это праздник, радость Воскресения. Мы, взрослые, не должны забывать, что путь к Воскресению, к Пасхальной радости, проходит через Голгофу. Но последовательность событий важна лишь для человека, для Бога нет времени! Для ребенка, у которого нет опыта боли и страдания, которые, если и грешит, то слишком мал, чтобы осознать совершенное зло, путь к Богу может быть только радостным. Все, что связано с верой в Бога в детстве должно быть живым, светлым, праздничным!

Ребенок, даже маленький, может иметь собственные отношения с Богом. Детей ранит, когда им на исповедь родители выдают готовый список грехов или, того хуже, говорят: «ты меня не слушался, расскажешь об этом батюшке». Ничуть не лучше сообщать ребенку: «ну чего ты рвешься на исповедь, у тебя нет никаких грехов, вот у меня…». Ребенок, лет с 7-и, способен не только осознать свои грехи, но и понять, что на исповеди говорит с Богом, а священник – свидетель.

Не все малыши на службе спокойно рисуют или раскрашивают картинки, хотя раскраски по Библии или по богослужению – замечательная вещь. Нас с братом в пятилетнем возрасте поставили на клирос.

Я пела на клиросе и спрашивала у родителей непонятные слова, узнавала, что происходит в тот или иной момент богослужения. Но если ваши дети не поют, на службе – скучают, а для рисования – недостаточно усидчивы, в храме все равно есть чем заняться. Дети постарше могут следить за подсвечниками, помладше – отскребать воск под подсвечниками, можно тихо ходить по храму, рассказывать про иконы, став в сторонке, шепотом пояснять богослужение.

Если в храме несколько священников и служится две Литургии – ранняя и поздняя, можно сделать как в приходе, куда я ходила несколько лет назад. Там занятия воскресной школы для детей, младше 10-и лет, проводятся во время поздней Литургии, преподаватели ходят на раннюю. Со старшей группой занимаются в течение всей Литургии Оглашенных, а на Литургию Верных ребят приводят в храм. С малышами занимаются до самого Причастия. На занятиях читают воскресное Евангелие, обсуждают его, рисуют, а еще рассказывают о том, что происходит на службе, так что когда дети впервые приходят к началу Литургии, они понимают, что происходит, слушают понятный текст, а не слова на незнакомом языке.

Часто можно увидеть крошечных детей, которых не кормят перед службой и они плачут от голода всю Литургию – малыш неспособен понять, ради чего его морят голодом! У нас было так: когда я стала немного понимать, что такое Причастие, мама подвела меня к мысли, что к такому великому и радостному событию нужно готовиться. Тогда я стала в день Причастия иначе завтракать: в воскресенье мы утром ели хлеб без масла и пили простую воду. Лет в 10 я сама захотела поститься. Но я убеждена в том, что если бы мама поторопила события и сказала бы мне: «ты уже большая, теперь в воскресенье утром ты не завтракаешь» – я бы не осознала, зачем нужен литургический пост, воспринимала бы это как наказание неизвестно за что.

Я помню, как мои подруги, которым на Страстной неделе запрещали есть сладкое, прятали в Вербное воскресенье конфеты в наволочку – смысл пищевых ограничений детям непонятен. Но какие-то ограничения могут оказаться очень важным опытом. Поясню: можно, например, не смотреть в пост телевизор. Но не просто ради того, чтобы научиться от него воздерживаться, а, например, ради того, чтобы в это время вместе с родителями читать Библию, жития святых. Можно не покупать чего-то в Пост, но тоже, не ради самой идеи аскетического упражнения, а чтобы на сэкономленные деньги купить игрушки в Детский Дом, или просто каждый раз, когда хочется на улице купить сникерс, покупать пирожок голодному… Интересным опытом может быть игра в «тайного друга». Это можно сделать в группе детей, например, в воскресной школе: дети тянут бумажки с именами друг друга перед началом Поста, а потом весь Пост молятся об этом человеке и оказывают ему тайные знаки внимания. А на Пасху можно попробовать угадать, кто был твоим «тайным другом». Для меня такая «игра» один раз оказалась настоящей школой любви к ближнему: в 5-м классе я вытянула имя мальчика, который меня постоянно дразнил и обижал, но «правила есть правила», нужно было весь Пост за него молиться и делать ему что-нибудь приятное.

Нас с братом в посты не ограничивали, но зато очень внимательно относились к тому, чтобы мы понимали, что сейчас происходит в церкви. Нас водили ко Всенощной на Крестопоклонной неделе, чтобы мы присутствовали на выносе Креста. Это была единственная Всенощная, на которую нас всегда приводили, так как для детей это непросто. Начиная с Лазаревой субботы, мы участвовали почти во всех службах: стояли с текстами и по книге следили за богослужением. Но родители продумывали, на какую часть службы с нами приходить. Например, мы ходили на Утреню первых трех дней страстной, но только чтобы послушать «Се Жених» и «Чертог твой», приходили минут на 20. Важно было, что это – особая неделя и надо быть в храме каждый день. Обязательно ходили на Литургию в Великий Четверг. А вот на Службу 12-и Евангелий нас впервые взяли, только когда мне было 12, а брату – 9. Зато всю Страстную мы расписывали пасхальные яйца под мамино чтение, а мама читала нам как раз те самые 12 Евангелий, которые читаются на Утрене Великого Пятка. Иногда мы расписывали яйца под запись Богослужения, так что когда мы первый раз пошли на эти службы, мы уже знали наизусть многие песнопения. Еще мама всегда читала нам вслух рассказ Чехова «Студент». В Великий Пяток мы ходили только на одну службу, на вечерню с выносом Плащаницы – она короткая, ребенку на ней не так трудно. На Литургию Великой Субботы нас приводили перед тем моментом, когда переоблачаются в белое и обязательно что-то меняли в нашей одежде с черного на белое! Потом, дома, нам читали по-русски те тексты Писания, которые входят в Паремии Великой Субботы и объясняли то, чего мы не понимали. На Пасхальную ночную службу нас брали: мы шли Крестным ходом, а потом нас клали спать на куртки в углу храма и будили в середине Литургии.

Рождественский Пост детям еще понятнее. Можно рассказать, что волхвы долго шли к Яслям, и этот путь был трудным, и мы, чтобы прийти в Вифлеем тоже должны потрудиться. Можно даже нарисовать на карте путешествие волхвов. Для того чтобы Бог мог во мне родиться, во мне должно быть место для Него, как в Вертепе. А еще – в мировой литературе огромное количество святочных рассказов, прекрасных историй под Рождество. Делать самодельные игрушки на елку, вместе делать вертеп под чтение таких историй – огромная радость и прекрасная подготовка к празднику. Придумать можно многое, главное, чтобы не было бессмысленных действий, чтобы всегда, если ребенок спросит – «почему?», мы могли бы ему ответить.

Кажется, что с подростками в Церкви трудно. Думаю, что нужно просто помнить о том, как важна для них свобода, и позволять выбирать. Многие подростки хотят быть в Церкви и стремятся к Богу, но им мешает конфликт с родителями. Так почему бы не позволить им ходить не в тот храм, которые нравится родителям, выбирать ту форму церковной жизни, которую они, (увы, и так бывает), выбрали исключительно из духа противоречия? Да, многие девушки в переходном возрасте начинают, например, искать храм, куда можно прийти в джинсах и без платка, поскольку внешний вид в это время – почти самое главное. Ну не так уж это и страшно, хорошо, что хоть не голая, а по Уставу платок обязаны носить только замужние женщины. Другие девушки, наоборот, начинают наряжаться в юбки до пят и постятся как в монастыре. Если это не вредит здоровью, почему бы и нет? Скорее всего, подросток выберет себе ДРУГОГО духовника, не того, что у родителей. Если это православный священник, не еретик, разумный человек, чего в этом плохого? Для подростков часто очень важна деятельность. Может быть, юноше скучно в храме, но зато – интересно храмы реставрировать: поедет в археологическую экспедицию, или восстанавливать храмы, а там за компанию и в храм пойдет… Главное, отдельно от родителей. Девушка скучает на службе, но с радостью ходит в детский дом – отвела детей на службу, и сама заодно исповедовалась и причастилась… Я знаю девушку, которая начала вести занятия в Воскресной Школе и, объясняя детям богослужение и Библию, сама начала читать, интересоваться. Это ведь именно тот возраст, когда интересней всего учиться, главное – чтобы учили не тому, что в школе! Конечно, даже по отношению к церкви, подросток будет любой ценой отстаивать свободу, но ведь и это – свобода детей Божьих!


http://www.pravmir.ru/

----------------------------------------------------

Позвольте еще одну книжку порекомендовать на эту тему. Александра Соколова " Две мои свечи"